Сейчас на сайте

Памяти Анны Политковской

 

Об Анне Политковской и национальной идее России

9 октября 2006
Ильницкая Ольга (Союз писателей Москвы, Союз Журналистов Украины)

 

"Два чувства дивно близки нам -
В них обретает сердце пищу -
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На сем основано от века
По воле Бога самого -
Самостоянье человека,
И все величие его".

Сегодня это не просто знакомое, знаковое стихотворение Пушкина, сегодня это уже национальная идея России. Власть России обеспечивает своих граждан пищей для роста национального самосознания - и гробами, и пепелищами.

В результате чего... сегодня отдельные граждане России, и, в частности - коллектив редакции "Новой Газеты", журналисты, сотрудничающие с "Новой Газетой" и постоянные читатели "НоГи" - в горе.

Анна Политковская  журналист моей газеты - журналист своего особого жанра: расследования правды жизни - по-пионерски всерьез и "по правде", как говорят дети, не умеющие лгать. То есть прямолинейно, честно, храбро. Жанра, с нарастающим драматизмом набиравшим силу от года к году. В судьбе журналистки была заложена бомба правды, и она должна была сработать рано или поздно... То есть Анна Политковская вынашивала и вызревала своими журналистскими расследованиями в себе самой - из драмы - собственную трагедию. И трагедия произошла. Анну Политковскую убили. Именно за ее позицию, за ее работу, которую высоко оценили - по самому высокому счету. Отобрали жизнь. Большей оценки труда журналиста не бывает.

Эта гибель - и мое личное горе. Не первый коллега уходит из жизни таким страшным образом, - невыносимо мне хоронить их, убитых за то, что они писали, как дышали. Во вторник я буду в моей журналистской жизни - хоронить уже пятого журналиста. Еще ужаснее, что убитый журналист - женщина. Мать. Должна была скоро стать бабушкой. Уже никогда...

Сегодня ночь провела со своими друзьями у дома Анны Политковской. Шел дождь, гасил свечи - их надо было зажигать... Мы не давали им погаснуть с пяти вечера до половины седьмого утра... Мы - это Йож, Капри, Будимир...(ники юзеров форума "Новой Газеты").
Я трогала ладонью след от пули в стенке лифта - на уровне моей головы. В углах лифта запеклась кровь Анны... мы положили туда, где запеклась кровь - красные тюльпаны.

Дождь шел всю ночь - природа оплакивала убитую. Природа плакала вся, всем небом. А люди плачут по Политковской не все, и я не понимаю тех, у кого нет слез, а есть слова злые и подлые.

Неужели будут еще жертвы... Кому мы их жертвуем, своих коллег, своих друзей, тех, кто сумел сделать больше, чем мы, шагнуть дальше - и оказаться в бессмертии... и почему - почему мы согласны с тем, что периодически убивают человека за то, что он живет именно так, как должен жить Человек - НЕ ПО ЛЖИ?

http://www.press-attache.ru/Article.aspx/opinion/2982

 

 

Смерть Политковской выгодна творцам "оранжевых революций", или о «моральном уродстве» по господину Киселеву
Из разворачивающихся диалогов читателей и юзеров форума «Новой Газеты»

11 октября 2006
Ильницкая Ольга

Юзер форума «Открыто ру» под ником Тигр: «Смерть Политковской выгодна творцам "оранжевых революций".

Юзер Рабинович: Понимаю Ваше неприятие этих "творцов" и желание обвинить их во всех смертных грехах. Но тут Вы перегнули палку. По Вашему её убили единомышленники, так же как она переживавшие за судьбу России и её народа?! По себе людей не судят, Tigr!

Юзер ОльИль: Рабинович - не думаю, что убили единомышленники. Попробую сказать, но Вам и многим - не понравится.
"убили единомышленники" да простите стилистику - это как секс с особыми извращениями за дополнительную плату. Ну что же, и такое бывает... ("есть много в мире странного, Гораций...").

Значит, найти убийц будет еще труднее. Если допустить эту дикую для нашего понимания версию.
Думаю, сегодня - очень трудный момент для россиян наступил - нам теперь каждый день узнавать - есть ли у Анны Политковской ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ. Что они были - мы знаем. В Москве в день похорон на кладбище собралось до трех тысяч. Я слышала, как Алла Гербер сказала: "Впервые так много, смерть Щекочихина столько не собрала. Вот когда умер Окуджава - да, тогда тоже было так много".

ТАК МНОГО???? Я думаю - это очень мало. Я не предполагала, что будет взрыв, что будет человеческое столпотворение, НО ведь не своей смертью умерла, как народный любимец...да простите мне эти арифметические сопоставления... Не я - сказала - уста народа разомкнулись, не одна Алла Гербер говорила так... но я все-таки ожидала чего-то ... КРОМЕ ГОРЯ. Ведь убили Анну Политковскую - фигуру знаковую. Но я не дождалась, даже не знаю, что обозначила понятием "взрыв"? Наверное, мне хотелось бунта - так сильна во мне ярость от этого внезапного и одновременно ожиданного горя.
Горе людей вокруг было горьким, тихим, ПОКОРНЫМ. И эта покорность потрясла.

Взрыва, качественного скачка в позиции россиян по отношению к власти, не справляющейся со своей основной работой - руководить страной так, чтобы ее, власть, не было видно во всех делах - нет, не произошло. Наоборот, власть активна, власть позволяет себе посокрушаться по случаю гибели врага, власть сокрушается, что Анну убили, потому что ее гибель принесла власти больший вред, чем ее работа.

Пусть бы работала, вредительствовала помаленьку - она, власть, согласна терпеть укусы - потому что со смертью Анны - может произойти перелом, МОГ БЫ произойти перелом во взаимоотношениях горизонтали с вертикалью. НО НЕТ, не произошло качественного скачка, все осталось, как было - отношения перпендикулярны и не способствуют жизнедеятельности общества.

А вот развитию национального сознания, как раз, способствуют. Граждан и гражданочек будет к новым выборам больше, чем в прошлые выборы. И поубежденнее они станут отдавать свои голоса за все более укрепляющуюся вертикаль власти, руководимой «моральным уродом» («с» Е. Киселев) попирающей его, своего избирателя, распростертого добровольно и податливо по горизонтали. Чтоб было власти на что твердо упереться. ОБО ЧТО. Об нас с вами, россияне-избиратели. Ведь смерть, могила Анны Политковской, как ни парадоксально это звучит - способствует на самом деле , при умелой манипуляции - желанию народа иметь сильную власть, не допускающую гибели граждан своих. Воспитание патриотизма наоборотным методом, тот самый "секс с особыми извращениями за дополнительную плату", и население не против, оно само и доплатит за...

Ибо уже привыкло, что с утра поставлено в удобную для власть имущих позицию, уже пойо… бано (уже его, население, поимели, в смысле это для непонятливых или скромников) и выпит утренний кофе. Можно пойти и потрудиться на ниве укрепления вертикали. А в день зарплаты очень наглядно каждому, сколько он недополучил от государства - прожиточный минимум не для живущих, для - выживающих. Это все замечают?!

А чего вы хотели, покорные? Вы же потратили заработанные деньги еще до того, как с вами расплатились - с вас вычли за ...ммм "доставленные удовольствия…». И что, вдруг не понравилось, задним числом?
А в ПРИНЦИПЕ - это устраивает тебя, российское большинство.
Но если не согласны - переубедите меня и объясните, что моя излишне физиологичная терминология - стыдна и неуместна в таком тексте.

Все возвращается на круги свои. Был 1991 год, теперь 2006 и опять… не случилось. Но… повторяется! Никто не забыл что да, все возвращается на круги свои. Только «Вращаются круги сии»!
И ДОЛЖНО ПРОИЗОЙТИ для России и россиян. В России - и россиянами!
НО ЧТО?

НАКАНУНЕ

Сто лет подряд и тысячи веков
росло державы каменное тело.
В нем сердце, обрываясь, холодело,
не узнавая первозданных слов.
На площадях безумеет людьё.
По переулкам ходят душегубы.
И бронетранспортёра выхлоп грубый
врачует жизнь верней, чем мумиё.
Под пятернёй правительственной длани
не покачнутся стены вечных зданий,
вместилища пороков и надежд.
Война уснёт. Её приспит мятеж.
И воровская шайка облегчённо
поднимет флаг над горизонтом, черным
от дыма завоёванных высот.
И всех нас от погибели... Спасёт.
1991г.

11 октября 2006.
Ольга Ильницкая (Союз писателей Москвы, Союз журналистов Украины)

http://www.press-attache.ru/Article.aspx/rumours/3017


Ольга Ильницкая. Опубликовано в "Русском журнале".

15 октября 2006 года. Москва

Сегодня девятый день со дня гибели журналистки Анны Степановны Политковской

Утро форума "Новой газеты" юзер, пишущий под ником Будимир, начал с вопроса:

"... кто-нибудь знает, можно ли доверять гуляющему по Сети материалу о "ребрендинге Политковской", он подлинен? Если да, я просто в шоке...".

И отсылка: "Дмитрий Муратов: "Нашу газету в Чечне можно найти везде".

Этот материал был подготовлен за неделю до убийства Анны Политковской и должен был выйти под заголовком "Дмитрий Муратов: "Политковской мы будем делать ребрендинг". После случившегося редакция посчитала неэтичным публикацию статьи под прежним названием...

В последнее время читатели "Новой газеты" стали говорить о том, что в их любимом издании чувствуются какие-то перемены. "Что-то в "Новой" изменилось", - считают они. О том, какие изменения уже произошли, а какие еще могут произойти с этой газетой, не нуждающейся в рекламе в Чеченской Республике, на прошедшем в конце сентября в Дагомысе Всероссийском фестивале СМИ рассказал российским журналистам ее главный редактор Дмитрий Муратов. А записал Тимур Алиев.

Не надо бы шока. Да десять раз главред Дмитрий Муратов может перепрофилировать своего обозревателя. Тем более что об этом речь вслух уже шла, а не мысли витали в отдельно взятой голове. Если обозреватель не согласен с планами начальства, всегда есть варианты: 1) продолжать вести себя, как вел, со всеми возможными просчитываемыми следствиями, как это и было с Анной Политковской в реале 2) обозреватель уходит и ищет новые издания 3) обозреватель, согласившись, начинает работать по иной теме.

Вообще диапазон обозревателя правильнее расширять, а не сужать. Из разных соображений. В том числе и физического его сохранения, если специализация конфликтна и опасна для работника. И это Дмитрий Муратов учитывал.

Но Анна Политковская - человек последовательный, сосредоточенный на определенной цели, и ценности вдоль этой цели для нее были важнее, чем возможные иные направления. Так бывает - врастание в свою тему... в ТАК понимаемый Долг жизни... Ответственность перед другими людьми обязывает, обязывала журналистку, но когда эта ответственность перед другими перевешивает ответственность перед собой... Тогда возникает перекос, опасный в обе стороны. Но, по-моему, у Анны Степановны это просто совпало.

Думаю, была в ней почему-то готовность к служению опасному, взятая на себя добровольно, по зову души, по теплоте и внимательной расположенности к боли ближнего... отчаянная решимость... ОТЧАЯННАЯ. А этого нельзя, когда речь идет о войне и на войне. Увы. Все ведь понимали, чувствовали: " мы ее теряем"...

И мы наблюдали клинч совести журналистки и боли измученных войной чеченцев.

Люди доверяли Политковской, стучались в ее дверь и надеялись на помощь, знали, что дезинформации не будет. Понимали ли то, что будет специфическая реакция власти и общества на работу Политковской? Понимали, вероятно, но - война есть война, а работа есть работа. Знали ведь, что Политковская кремлевской власти всей собою была поперек. А мы еще знали и знаем незаинтересованность и равнодушие большинства россиян, не читателей "Новой газеты", - и к темам, поднимаемым газетой, и к судьбе Анны Политковской.

И помним, что поддержка читателей "Новой газеты" была надежной, но слишком круг узок и слой тонок. И потому Анна Политковская была в России в меньшинстве, несмотря на широкую известность имени и работ своих на Кавказе и на Западе.

Анна Политковская не вела себя взвешенно, как желательно бы политическому обозревателю. А вела себя целенаправленно и тенденциозно, смело (с моей точки зрения - безрассудно смело, повторю - отчаянно) - как ведут себя герои. Вот судьба и сложилась неуравновешенно - не разнообразная, как у обычного обозревателя, а целево-заостренная, героическая. Герои же на войне иногда, или как правило, погибают.

Реже - становятся жертвами. В данном случае обозреватель "Новой газеты" Анна Политковская - кто? Героическая Жертва, принесенная подлостям войны, или герой, победивший своей смертью подлость? Думаю, скорее первое.

И Жертву эту принесло общество нашего с вами государства, российского, гражданами которого мы все являемся... Правда, справедливо будет сказать, что Анна Политковская была гражданкой двух государств. И первое государство, в котором родилась Анна, США, где работали мама и папа Анны, вправе спросить с этого главного, убившего, откуда родители были родом... Ну - и спрашивает. А мы про это читаем.

Но ведь не просто читаем, а зная, что это мы не уберегли и не сделали того, что должно. А что должно? Вот мы об этом и говорим на форуме своей газеты, на форумах СМИ, весь инет сейчас переполнен нашими горем или ненавистью, вопросами и ответами, яростью и болью... Мы говорим - у нас нет гражданского общества. Или оно уже есть? И... и тогда мы в меньшинстве, ибо нас оно, существующее в том виде, в каком ненавидит убитую журналистку, клянет ее и носит в зубах, зная, что о мертвых только хорошо или ничего, - нас такое общество не устраивает. Нам оно не нравится своим рабским состоянием души, да? Тогда понятно, что наша вина в убийстве нашего журналиста - очевидна?! Мы оказались несостоятельными  защитить ту, которая за нас ездила туда, где кровь и грязь войны. Мы - не ездили. Мы не обеспечили возможность безопасной работы, не обеспечили прикрытие своей журналистке. Это мы не защитили правду, которой хотели... "Мы" - это и есть гражданское общество. Мы все еще НЕ состоялись: это нашу коллегу, да еще женщину, да еще маму, застрелила сволочь в лифте дома журналистки. Не случайно! Это погиб на посту третий сотрудник "Новой газеты".

Это - страшно для всех.

Странно, что у читателя газеты может возникнуть шок потому, что Дмитрий Муратов говорил о "ребрендинге Политковской"!

Когда герой - тогда ясность, фанфары и памятник на центральной площади государства. А когда героического поведения Жертва - тогда ряд вопросов ко всем, к государственной власти и к гражданам и гражданочкам, вопросы правового и совестного характера. Тогда - нравственная проблема, а не нравственная победа государства и гражданского общества над злом. И тогда - только Анны Политковской нравственная победа! И жизненное поражение... Одновременно.

Это у нас - и у общества, и у всех, кто страдает и переживает сегодня горе, - нравственная проблема! Она всегда содержит вопросы: что делать? кто виноват? куда мы идем? Любимые вопросы русской интеллигенции!

И мы знаем, что виновато государство, что система власти несостоятельна, что она не справляется и обеспечивает напряжение всех сил общества, сопротивляющегося бандитизму, коррупции, засилью лжи, невозможности изменить участь - не выживать, но жить в мире, и полноценно жить! О, мы знаем, куда идем...

И мы еще при этом наезжаем на главного редактора, хотевшего уберечь своего журналиста?

Ответить на эти вопросы, решить их - значит изменить вектор развития государства Российского. Это значит - хотя бы после гибели - защитить честь и достоинство убитой государством журналистки.

То есть в любом случае право Дмитрия Муратова, право главного редактора - определять политическую направленность газеты и озабочиваться темами, которые отрабатывают коллеги.

А что газета начала изменяться, замечали все. И на форуме об этом говорили. Я не думаю, что этот материал, вызвавший у вас, Будимир, шок, далеко лежит от высказанных Дмитрием Муратовым в беседе с Тимуром Алиевым мыслей. Иначе уже было бы опровержение.

Сегодня на стене при входе в редакцию "Новой газеты" в Потаповском переулке - портреты Анны Политковской, свечи, цветы. Люди в молчании. Никаких слов - чтобы не посчитали несанкционированным митингом, мы ведь знаем, что в Санкт - Петербурге администрация города запретила отметить девятый день на том основании, что заявление следует подавать за десять (!) дней...

Помнили о тупости чиновничьей, пригнавшей сегодня на поминки к зданию редакции "Новой газеты" два автобуса с ОМОНом... и третий микробус - с какими-то милицейскими ребятами. Многовато будет, подумалось мне...

И вот вернулась домой, зашла на форум, читаю ответ на зачин материала - повесила, уходя днем к редакции НоГи:

Цитата (ИльОль @ 15.10.2006 - 12:1
 
budimir - не надо шока. Да десять раз главред может перепрофилировать обозревателя.

Юзер Будимир: "А вам не кажется, что перепрофилировать Аню - это все равно, что перепрофилировать... Мать Терезу или Франциска Ассизского. Я не к тому, что она была святой - "никто не свят, только бог" - думаю, вы меня понимаете. Но это еще "ладно". Так ведь г-н главный редактор оценивает деятельность Ани точно так же, как делают это ее злейшие ненавистники! Разве что чуть помягче.

Цитата
Она приносит примерно такой текст: "Рано утром в Малгобекский район въехали БТРы с кровавыми кадыровскими палачами, схватили мирного боевика Ахмеда, который сейчас не воюет, а работает фермером, отвезли в Грозный, сдали в Октябрьскую комендатуру, где его запытали до смерти".

Понимаете, это ведь совсем рядом с "чеченской подстилкой", которая "клеветала на федералов", "передергивала", "фальсифицировала" и т.д., и т.п. Да, сказано в незлобиво-ироническом стиле, но, тем не менее, такие слова принижают и девальвируют всю Анину работу, попросту выставляют ее на посмешище. А пассаж про "лиризм", которым "пропитан" материал Латыниной о Кадырове, неожиданно очаровавшейся "мачизмом" Академика-в-трениках? А установка на то, что "Чечни больше нет, забудь про нее"?!

Знаете, мне в голову закралась жутко крамольная мысль, что Анина гибель - просто своевременный удар ледяным молотом в сердце (см. "ЛЕД" Сорокина) и Муратова, и нас всех, которые были готовы погрузиться в один простой счастливый сон под "легкие темы", где нет ни Чечни, ни вообще болезней - страданий - смерти...

Цитата (budimir @ 15.10.2006 - 16:1
 
Меня страшно оскорбило то, что Муратов - "как бы резвяся и играя" - низвел Аню до роли чокнутой (как ее и воспринимает легион недотыкомок, кривляющихся сейчас на просторах сети!), всю ее многолетнюю работу отнес к разряду чудачеств, а "чудачества" эти представил как товар, который сейчас просто-напросто не востребован на рынке.

юзер Louhi: "Понимаю Ваши чувства, но Вы имхо неправильно оцениваете мотивы такой оценки. Поймите, они были - прижизненными.

В качестве товара на рынке, скорбно негодующее разоблачение произвола и безоглядная героическая защита жертв произвола действительно не востребованы обществом, к тому же".

...Время позднее, начинаются десятые сутки вечности, наступившей для Анны Политковской.

Я выхожу из форума "Новой газеты", и вижу лицо Анны - усталое, глаза закрыты. Цветы... Гроб... Люди, струящиеся мимо Анны, - потрясло, что лежит в малинового цвета теплой кофточке... В такой девчачьей, словно сидит на кухне, так и кажется, возьмет чашку с чаем, булку с маслом... Меня это видение тормознуло там, в зале прощания... меня даже в спину подтолкнул за мной идущий...

Вот и сейчас - я дома, пишу странный этот текст, вовсе не про журналистку, погибшую при исполнении (а разве нет?), а про всех нас, с нашими болями, страстями, яростью, перебранками, манипуляциями над ее светлым образом и именем и манипуляциями друг над другом, - у ее могилы...

А Аня Политковская закопана в землю. И все.

И ВСЕ?

Тимур АЛИЕВ

Чеченское общество. Независимая общественно-политическая газета:

"Муратов, Политковская, Лебедев…"

За последние две недели появилось сразу два повода написать кое-что о редакционной политике, как я ее понимаю.

Первый - это реакция интернет-сообщества на слова редактора "Новой газеты" Дмитрия Муратова о "ребрендинге" Анны Политковской. Учитывая, что эти его слова, сказанные им на фестивале СМИ в Дагомысе, записал я, не сказать что-то по поводу этой реакции нельзя.

Реакция "врагов" "Новой" и Политковской на это - они стали злорадствовать, вот дескать, даже редактор Политковскую уже не терпел - меня в общем-то не удивила. Неприятно, конечно, читать такое, но ничего непредсказуемого в их словах нет, тем более, что подобная интерпретация слов Муратова явно притянута за уши.

Но удивили другие - те, кто с дрожью в "голосе" стали писать о цинизме Муратова. Ладно бы так реагировали просто читатели, не знакомые с работой в СМИ, но среди них были и журналисты...

Вот цитаты с интернет-форума "Новой газеты". Юзер Будимир: "А вам не кажется, что перепрофилировать Аню - это все равно, что перепрофилировать... Мать Терезу или Франциска Ассизского. Я не к тому, что она была святой - "никто не свят, только бог" - думаю, вы меня понимаете. Но это еще "ладно". Так ведь г-н главный редактор оценивает деятельность Ани точно так же, как делают это ее злейшие ненавистники! Разве что чуть помягче.

Меня страшно оскорбило то, что Муратов - "как бы резвяся и играя" - низвел Аню до роли чокнутой (как ее и воспринимает легион недотыкомок, кривляющихся сейчас на просторах сети!), всю ее многолетнюю работу отнес к разряду чудачеств, а "чудачества" эти представил как товар, который сейчас просто-напросто не востребован на рынке".

Мне это было немного непонятно и смешно. Ведь на самом деле то, о чем сказал Дмитрий, это ежедневная работа редактора. Он постоянно думает о том, как увеличить эфективность газеты, а для этого - какие новые рубрики ввести, какие закрыть, какие темы предложить написать журналистам, кого бы привлечь в качестве колумнистов.

Если же идти на поводу у журналистов, газета просто развалится. Если бы, например, я публиковал все, что приносят к нас в редакцию - да, правдивое и нужное - то дальше первых нескольких номеров газета бы просто не пошла. Она бы стала состоять из обличений "кровавого режима", подписанных псевдонимами, 20-страничных предложений о переустройстве всего мироустройства, и подлинных исторических свидетельств о том, что наш язык - праязык, а наш народ - прямые потомки Адама и Евы. Да, наверное, какой-то читатель у нас остался бы, но думаю - их было бы не больше десятка.

Я ни в коей мере не сравниваю этих "авторов" и журналистов, например, "Новой газеты". Но нужно помнить, что редактор - это, прежде всего, менеджер, и основным критерием оценки успешности его работы являются с одной стороны, тираж, читательский спрос, максимальный охват аудитории, количество этих аудиторий и т.д., с другой - формирование некой нравственной/психологической среды в своей аудитории. Если он - профессиональный редактор, то он видит, как этого добиться, и соответственно требует от своих подчиненных действий, которые в итоге к этой цели и приведут газету.

Кстати, негативный резонанс в отношение Муратова оказался настолько сильным, что стал информационным поводом не только для меня. Автор интернет-издания "Русский журнал" Ольга Ильницкая писала в своей статье "Девятый день Анны Политковской":

"Сегодня девятый день со дня гибели журналистки Анны Степановны Политковской. Утро форума "Новой газеты" юзер, пишущий под ником Будимир, начал с вопроса: "... кто-нибудь знает, можно ли доверять гуляющему по Сети материалу о "ребрендинге Политковской", он подлинен? Если да, я просто в шоке...". И отсылка на статью в «Чеченском обществе»: "Дмитрий Муратов: "Нашу газету в Чечне можно найти везде".

"Не надо бы шока. Да десять раз главред Дмитрий Муратов может перепрофилировать своего обозревателя. Тем более что об этом речь вслух уже шла, а не мысли витали в отдельно взятой голове. Если обозреватель не согласен с планами начальства, всегда есть варианты: 1) продолжать вести себя, как вел, со всеми возможными просчитываемыми следствиями, как это и было с Анной Политковской в реале 2) обозреватель уходит и ищет новые издания 3) обозреватель, согласившись, начинает работать по иной теме.

Вообще диапазон обозревателя правильнее расширять, а не сужать. Из разных соображений. В том числе и физического его сохранения, если специализация конфликтна и опасна для работника. И это Дмитрий Муратов учитывал", пишет журналистка.

Вторым поводом для меня написать о редакционной политике в газетах - это опять же стенания интернет-читателей по поводу того, что статья олигарха, депутата Госдумы РФ, совладельца "Новой газеты" Александра Лебедева, опубликованная в "Новой", была сильно сокращена по сравнению с оригиналом. Кое-кто возмущается этим, дескать, "совсем Муратов обнаглел, одного из акционеров цензурирует. Теперь его Лебедев просто уволит. Вот она какая - а еще свободная пресса". Сам Лебедев был возмущен, заявляя, что нельзя осуществлять цензуру.

Насколько же мне помнится, у Лебедева - 39 процентов акций газеты, у коллектива редакции - 51.

Но дело даже не в этом. Муратов как раз-таки показал свою независимость, показал, что для него все едины - как журналисты, работающие за гонорар, так и миллионеры, заседающие в Думе - в том случае, если они пишут в ущерб профессиональности газете. На мой взгляд, от вычеркивания некоторых выражений Лебедева из оригинального текста, материал только выиграл. Ну нельзя же стилистические правки считать цензурой, это элементарная редактура. Далее, Лебедев возмущается, что ему не прислали статью на согласование перед публикацией. Но я, например, не помню случая, чтобы мои статьи в российской прессе присылали мне на авторизацию - это общепринятая практика, тем более, если текст подвергается только стилистической правке.

На возражение, что ценность каждого слова Лебедева важна именно потому, что он политик, и что "политика, который пишет письмо в редакцию - не правят. А просто - ставят письмо, либо не ставят, если газете такой текст не нужен", отвечаю следующим - "в идеале, конечно, не правят. А в реальной жизни очень часто. И такой подход - "ставить/не ставить" - применяется к текстам, публикуемым на рекламной основе. Если же политик идет общим порядком, он фактически приравнивается к колумнисту".

Так что Муратов отредактировал статью Лебедева, как сделал это бы с любой статью другого автора. Это достойно только уважения.

Дата публикации: 29 октября 2006
Адрес статьи на сайте: http://www.chechensociety.net/articles_471.html

 


Ольга Ильницкая

КАВКАЗСКАЯ ВЕРСИЯ

(Литературная разработка)

Анна, Аня, Анечка.

Вот так политика перетекает в литературу, без перехода:

«В подземном переходе… играла музыка… - «таким невыразимым горем». Пахло прелой листвой. Пахло мятой. Вдоль стены дома - выплюнутая жевательная резинка, смятый пакет. Быстрые шаги.

- Я ничего не вижу. Очень много серебра. Мелочь звякнула в кармане. В кармане чужом, непригодном для употребления. Все не так, не о том. Как в домино, какую версию ни перевернешь, все «пусто-пусто». Пятнадцатая доминошка «пусто-пусто»!

А от Белорусского вокзала тянуло лесом, так в октябрьском лесу пахнет, словно холод набухает в иссохшем вереске. В напружившихся холодом сосновых иголках. Я не вижу этого, я ощущаю.

Если войти в серебряный лифт на Лесной и прислониться лбом к пулевому отверстию, то двери захлопнутся, и лифт медленно поползет вверх, а я медленно съеду по раненой стенке вниз. И пятки мои упрутся в двери лифта. Потом лифт медленно опустится вниз, двери распахнутся... Зачем я вошла в этот лифт? Зачем я вчувствовалась в тебя? Для чего все это?

Как вы думаете, можно ли отсюда позвонить туда? Я звоню уже три часа двадцать семь минут. И мне отвечают: «В зоне недосягаемости, в зоне недосягаемости, в зоне недосягаемости». Я иду в эту зону. Уже вошла:

Голос сказал: «В эту яму не опускаются дважды. Это не то место, куда приходят за ответом».

- Что же мне делать?

Её не сохранить. Кого? Не кого, «кого уже не…» - что. Газету.

Сколько человек на форуме «Новой Газеты»? В активе – шестьдесят. По регистрации – уточнить…

Итак, у нас есть шестьдесят в активе, у нас есть 3 часа 27 минут. И дата убийства – 7 октября. Если сложить, какая будет общая сумма? С этой цифры мы и начнем. В сумме будет восемьдесят пять. На восемьдесят пятый день мы узнаем правду? Нет, еще есть нестабильная цифра юзеров, уточняемых по списку… 891. А читателей? Даже не надо уточнять. Все равно более, чем сосчитаю.

…Это резервное время.

Какая шизоидная арифметика! - О какой правде может идти речь?

Правда - в том, что в лифте на высоте моего лба, метр шестьдесят, дырка от пули. Эта дырка от пули – навечно у меня там, где третий глаз. Не смотрите на меня внимательно. Это небезопасно. Потому что я вижу каждого, кто хочет знать. Всякий входящий в правду становится предателем.

Вот теперь все правильно.

Через каждые 85 дней я буду получать ответный звонок. Из зоны, которая вне досягаемости.

А если сжать время? Сжимаю: «Больше всего на свете она любила его, высокого, худощавого, с голосом резким, как у птицы, живущей высоко в горах. С ней уже случилось. Все, все произошло. И она не знала, не знала, как с этим справиться. И не знала, что ей за это будет».

Он говорил:

- Понимаешь, тебе нельзя возвращаться, время твое кончилось, нет больше времени.

А она в ответ:

- Нужно успеть сказать.

- Не надо, - сказал он. – Ничего говорить больше не надо. Этой страны нет, и больше не будет. Потому что ртуть и золото несоединимы.

Нет никаких сомнений: Кавказ – ртуть. Посмотри: Он раздроблен, он раскатился по всему миру. Его хребет прогнулся, диски сместились. И больше не держат ртутное озеро гнева и безнадежности.

Ты права, что не любишь золото. Иначе бы ты увидела, что происходит, когда твое золотое перо лежит на моей ладони, мгновенно чернеет и распадается окончательно.

Мы несоединимы. Когда мы раскатимся по России, все золото твоей страны почернеет и распадется под натиском бисерной ртути.

Я говорил тебе, не надо мерить температуру, точности нет на этом свете, а про тот интересно, но плохая примета. Ты уронишь и разобьешь градусник!

И ты разбила его. Теперь дождь идет, ядовитый дождь.

Хорошо, я сбрил бороду. Ты хотела – я сбрил бороду. На кого я теперь похож?

- На птицу, на живущую высоко в горах птицу.

- Не покидай меня, - сказала птица.

- Я не могу, - ответила женщина. – Я не могу тебя не покинуть. У меня осталось дело… есть дела.

- Да плевать мне на твои дела. Я все решил, но могу не успеть. Я просто могу не успеть.

 

… - Вот видишь, - сказал мужчина, похожий на птицу, своей спутнице. – Я прилетел в Москву слишком поздно. Все уже произошло. Недаром моросит этот дождь. Недаром Лесная улица кроваво расцвела. Он обманул меня! Это должен был сделать я. Опять подстава. Опять чужие. Я предупреждал, что военные не сумеют. Все произошло странно. В этом есть неправильность. Правильнее, если бы это сделали мы. Я ведь согласился взять на себя.

Не поверила, не поверила мне она.

- Спутница тихо ответила:

- Убивать надо с любовью, а не расчетом. Неправильно убили. Ты бы сделал это правильно».

 

Он бы это сделал правильно. Но он – не успел.

…Кавказская версия убийства Анны отпадает. Я могу сказать совершенно точно, что Анну Политковскую убили не кавказцы.

24 октября 2006г.

 

ХРОНИКА НЕТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
(Литературная версия)

...Эти иголки сыплются за шиворот. Я не знаю, что это за иголки. Мне кажется, это маленькие иголки от патефона. Руки в карманы поглубже, воротник поднять. Я поняла: это просто подмораживает, это ледяные иголки дождя. Поздний ноябрь.
В Москве не так, в Москве в это время не так. А что мне до Москвы? Я в пространстве, где нет ничего: ни мостовых, ни заборов, ни стен домов, … Здесь нет ничего. Здесь даже сна нет. Я иду там, где мне не надо бы ходить. А я иду и слушаю музыку. Я вся переполнена музыкой. Это «Танец с саблями». Несостыковка.
Абсолютная тишина пространства, в котором я просто штрих. Просто штрих, в котором звучит музыка. И это Хачатурян. Значит, будет драка. Опять будет бой.
…Я и сегодня мыла ботинки. Они были в рыжей глине. А потом я мыла руки. Шарик - паста растеклась. Я не дописала этот материал. Я не уверена, как его дописывать. Мне кажется – допишу, и они погибнут. У меня такое ощущение, что не имею права дописывать. Хочу домой. Не хочу больше мыть ботинки. Но меня не отпускает. Меня не отпускают. Прозвучало, что время кончилось. Время вышло, а я осталась. Осталась для… где? Время вышло куда?
…В самолете можно отдохнуть. Можно расслабиться. Было. Я теперь не могу летать в самолете, расслабляясь. А где могу вообще расслабиться? Больше не могу расслабиться нигде. Я – такая пружина сжатая, на предохранителе. Снимешь предохранитель – взрыв.
…Сегодня собака положила лапу мне на колено. Собака может. Ван Гогу – можно. Листаю блокнот, мне некому позвонить. Так много имен… мне некому позвонить. Хочется ослабить пружину.
…Помещение темное, нет – затемненное. Вот в чем дело. Окна завешены. Ставней нет. Бумага. Светозащитная. Мне сняли повязку. Трудно привыкать смотреть после того, как не смотрела. Когда не смотришь – смотришь в себя. Становишься как мембрана. Вот поворот, споткнулась. Вот лестница – вниз. Значит, это подвал, полуподвал. В цоколе? Зачем в подвале светозащита? Значит, это город. Значит - стреляли.
Меня привезли в город. Значит, не боевики? Запахи. Говорящие запахи. Солидол? Не знаю, может, машинное масло. Бензин. Туалетная вода «Жилетт, лучше для мужчины нет».
…Оружие может так пахнуть. Ну, конечно, оружие. У всех много оружия. Никаких опознавательных знаков. Форма… обычная, общевойсковая. А знаков никаких. Возраст. Возраст – к 30-ти. Я еще не понимаю, где я, кто они, чего хотят. Все посмотрели, ничего не отобрали. Просят уезжать побыстрее. Значит, отпускают. Я не буду думать о том, как мне уезжать. Сами сделают.
Закутали в плащ-палатку. Из термоса кофе. Заботятся. С чего вдруг? Надо, чтоб я доехала. Надо, чтоб я написала. Я напишу. Конечно же, напишу. Об этом нельзя. Со всех точек зрения, об этом – нельзя. Понять, как сделать, чтоб стало можно. Все время вспоминаю Ван Гога. Хочу к нему. Уткнуться, подумать. Соскучилась. Завтра буду дома. Буду? Завтра?
…Ну вот, обошлось. Материал сдала. Опять улетать. Давно не была в Европе. Хочу в Прагу. Не светит.
…Я не люблю армию. Потому что я хочу быть в армии. Не понимаю почему. А! Сама хочу стрелять. Но я же стреляла. Не получалось. У меня не может получиться. Я ни в кого стреляла. В «молоко». Я вижу картинку: бутылка с молоком, с соской, и стреляю в эту бутылку. Это невозможно. Стреляют в людей. Когда бутылка вдребезги – белое молоко во все стороны. А в человека?! Больше не могу видеть это, что летит во все стороны – от человека. Я не могу видеть, ничего такого больше не могу видеть.
...Какие черные брызги. Взрывающаяся ночь. Хожу, хожу по комнате, мешаю спать Ван Гогу. Не любит он, когда я приезжаю и хожу по комнате. Ждал, но уходит от меня. Воет все чаще… Плачет.
...Надо сосредоточиться. Вот этот грузный, подполковник. Что он мне говорил? Мат-перемат. Что же он мне говорил? Была б его воля… Ну, была б моя воля. С ним еще разбираться нужно. Он хотел – со мной. Я еще понимаю, он тут причем. При ком он, при ком?
Нет, ничего не получится. Я туда даже подойти не смогу. А если спросить Вениамина? Интересно, кто такой Хведюк? Там были какие-то кассовые аппараты. Вообще, какая-то галантерея? Склад. Да, вот их там и держали. Их там и держали, после этого там был погром, оттуда их забрали и увезли, увезли неизвестно куда, пять человек. Их было 5 человек.
Это – разведка федералов. Один ранен был. Потому что остались бинты, никакие не бинты, тряпки остались, да. Ведь это было в том подвале, где я уже бывала. Это было за Грозным? Это было севернее.
Возвращение в себя:
Я никогда не была в Грозном. Я никогда не была в Чечне. Я не знаю, что находится севернее Грозного. Я не знаю, где находится подвал, который я увидела. Я знаю, что в этом подвале Анна писала в перекидном блокноте что-то о каком-то подполковнике и думала о каком-то Вениамине, и о Хведюке каком-то думала.
Возможно, все было совершенно не так, как записано, когда я входила в ее образ. Но! Четко возникло ощущение, что эти люди в общевойсковой форме, без знаков различия, запугивали Анну. И были заинтересованы в том, чтобы она вернулась в Москву. Я не знаю, в какое время это происходило. Осень, поздняя? Я даже не знаю, в каком году это происходило. А, это было недавно. Я знаю, что в последней картинке шел дождь, была глина на обуви, было возвращение домой и долгие бессонницы. Плакала собака. Была нерешительность: публиковать, не публиковать материал. Была поездка за границу, хотелось в Прагу, оказалась не в Европе. Там, где оказалась, было трудно, много выступала, вернулась в Москву в состоянии приподнятом, обнадеженная, уверенная и опять оказалась на Кавказе. Острое чувство одиночества, покинутости. Где-то недалеко от Грозного, в том самом небольшом городке, с подвалом. Подвалом, в котором содержались пятеро, и в подвале Анне было очень не по себе.
...История, в которой произошло что-то, испугавшее Анну Политковскую. Там, в подвале, звучала русская речь, были люди в военной форме, без знаков отличия, в возрасте около 30, все вооружены (группа до 45 человек) – кто они?
Я могу сказать совершенно точно: они не имеют отношения к убийству Анны.
7 Ноябрь 2006.


Уважаемые читатели! Мы просим вас найти пару минут и оставить ваш отзыв о прочитанном материале или о веб-проекте в целом на специальной страничке в ЖЖ. Там же вы сможете поучаствовать в дискуссии с другими посетителями. Мы будем очень благодарны за вашу помощь в развитии портала!

 

Редактор - Е.С.Шварц Администратор - Г.В.Игрунов. Сайт работает в профессиональной программе Web Works. Подробнее...
Все права принадлежат авторам материалов, если не указан другой правообладатель.